Рак скоро перестанет быть болезнью, от которой умирают»

«Рак скоро перестанет быть болезнью, от которой умирают»

О японском профессоре, американском президенте и лекарстве от смерти

  • Бывшему президенту США, а ныне влиятельному общественному деятелю Джимми Картеру в 2015 году был поставлен страшный диагноз — ​меланома, злокачественная опухоль, которая уже бросила метастазы в его мозг. Однако примерно через год после этого он сам торжественно объявил, что болезнь побеждена и в дальнейшем лечении больше нет необходимости.

    Чудесное избавление экс-президента от зловещего недуга было достигнуто, в первую очередь, за счет применения революционного препарата, разработанного на основе результатов исследований японца по имени Тасуку Хондзё, профессора университета Киото. Достижения этого 76-летнего ученого не прошли незамеченными: в начале октября вместе с американским коллегой Джеймсом Эллисоном он получил высшую научную награду в своей области — ​Нобелевскую премию по медицине и физиологии за 2018 год.

    Тасуку Хондзё и Джеймс Эллисон. Фото: Reuters

    Золотые медали с профилем шведского изобретателя динамита им присудили за разработку принципиально нового метода борьбы с онкологическими заболеваниями — ​так называемого «четвертого направления». Его называют так, поскольку оно кардинально отличается от использования хирургии, антираковых лекарств, радио- и химиотерапии. Дело в том, что японец и американец впервые мобилизовали на борьбу с болезнью внутренние ресурсы человека — ​его иммунную систему. По непонятным причинам, она сама активно бороться с раковыми клетками не желает. Однако Эллисон и Хондзё сумели понять, как действует этот механизм торможения: они открыли белки, препятствующие иммунной системе вступать в схватку с раком. Однако путь к превращению этого открытия в лекарства был долгим и очень непростым.

    Загадка PD‑1

    Профессор Хондзё в юности хотел быть дипломатом. Однако потом переменил свои пристрастия и поступил на медицинский факультет университета в своем родном городе Киото — ​древней столице Японии. Шоковое воздействие на него произвела смерть однокурсника, который буквально сгорел от рака в считаные месяцы. Именно тогда, согласно университетской легенде, будущий нобелевский лауреат решил посвятить себя борьбе с этой болезнью. Он долгое время работал в США, а затем вернулся на родину и занял профессорское место в университете Киото.

    Неизвестный ранее науке белок PD‑1 был выделен в его лаборатории как побочный результат исследований, и долгое время никто не знал, за какие функции человеческого организма он отвечает. Потом пришло понимание, что этот протеин не дает иммунной системе активно бороться с раковыми клетками. Последовала разработка механизма подавления функции белка, годы экспериментов и опытов на животных: поначалу мало кто верил, что онкологические болезни можно эффективно лечить путем мобилизации внутренних возможностей организма.

    Нелегко было уговорить и одну из крупных фармацевтических компаний заняться созданием лекарства на основе разработок группы профессора Хондзё. Наконец, в 2006 году его разрешили передать на клинические исследования, а в 2014-м препарат Opdivo получил лицензию на продажу и применение. Практически немедленно такие же лицензии выписали в США и странах Европейского союза.

    Первоначально препарат было разрешено использовать только против неоперабельной меланомы с метастазами — ​что и спасло жизнь экс-президента Картера. Однако постепенно круг заболеваний расширился, и теперь лекарство профессора Хондзё можно в Японии применять для лечения уже семи видов рака.

    Алексей Комаров / «Новая»

    Действует не на всех

    Сейчас лицензии на его использование выданы более чем в 60 странах. Идут клинические испытания, которые могут позволить применять Opdivo для лечения более 50 видов онкологических заболеваний. Сам профессор Хондзё убежден, что его лекарство способно эффективно бороться со всеми разновидностями рака.

    В одном из интервью ученый подчеркнул, что его препарат дает крайне мало побочных последствий и в большинстве случаев приводит к полному излечению. К тому же он постоянно модифицируется и улучшается. «Обязательно придет день, когда рак перестанет быть болезнью, от которой умирают, — ​сказал профессор. — ​Это не более чем вопрос времени».

    Но, к сожалению, все не так просто. Во-первых, лечение с применением Opdivo очень дорого даже для зажиточных японцев. Цену несколько раз снижали, но все равно годичный курс обойдется примерно в 11 млн иен (около 10 тысяч долларов в зависимости от курса). Но есть и более серьезная проблема — ​Opdivo и его аналоги дают фантастические результаты, но по непонятной причине действуют не на всех пациентов. Есть больные, чью иммунную систему не удается мобилизовать на борьбу с раком с помощью таких препаратов.

    По оценкам группы профессора Хондзё, Opdivo пока демонстрирует свои чудодейственные результаты в отношении примерно 30 процентов пациентов. Непонятен и механизм, который иногда мешает этому лекарству включаться. Ученые в разных странах считают сейчас важнейшей задачей разрешение такой загадки — ​именно это поможет создать настоящее универсальное средство от рака.

    Читать еще:  Профилактика рака желудка и питание

    Как научиться носить фрак?

    Впрочем, многие уже сейчас уверены в том, что открытие профессора Хондзё можно вполне сопоставить с эффектом, которое оказало на мировую медицину изобретение пенициллина. Оно уже сейчас дало толчок разработке все более совершенных препаратов, использующих для лечения рака иммунную систему человека. В 2017 году рынок таких лекарств оценивался в 1 трлн иен — ​примерно в 9–10 млрд долларов. К 2025 году он увеличится в пять раз, предрекают маркетологи.

    Не вызывает сомнений, что фармацевтические компании будут щедро финансировать такие разработки, хотя сам профессор Хондзё ситуацией не вполне доволен. На своей первой пресс-конференции после известия о награждении он призвал правительство и бизнес активнее выделять деньги именно на базисные фундаментальные исследования, даже если пока не вполне понятно, будет ли от них коммерческая отдача. Ученый напомнил, что от открытия белка PD‑1 до поступления лекарства Opdivo в продажу прошло 22 года. «Инвестиции в фундаментальную науку — ​это капиталовложения в лучшее будущее», — ​напомнил ученый. Впрочем, японцам, как представляется, все же грех жаловаться: за последние восемь лет они завоевали четыре Нобеля только по разделу «медицина и физиология».

    Ну, а самого лауреата, как он признался, пока больше всего смущает необходимость научиться носить фрак для церемонии вручения Нобелевской премии, которая состоится в декабре. Кстати, денежный эквивалент этой награды профессор намерен передать в Фонд поощрения фундаментальных научных разработок в своем родном университете.

    Друзья!

    Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

    «Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

    Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

    Скворцова рассказала об испытании первого отечественного препарата от рака

    Министр здравоохранения России Вероника Скворцова в эфире канала “Россия 24” заявила, что в стране испытывают новый препарат от рака, который “показал фантастический результат по устранению метастазирующих меланом”.

    Она рассказала, что в настоящий момент идет вторая фаза клинических испытаний препарата, который уже показал свою эффективность в борьбе с некоторыми видами злокачественных опухолей и их метастазами.

    Министр отметила, что в России “научились делать таргетные препараты для блокады развития той или иной опухоли”.

    Рак является сегодня одной из главных причин смерти людей в большинстве развитых стран. В России от онкологических заболеваний страдают примерно три миллиона человек. По данным Минздрава, за минувшие 10 лет число раковых больных выросло на 18%. Каждый год злокачественные опухоли обнаруживают у примерно 500 тысяч россиян.

    Комментарии

    • Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

    Меланома вообще иногда похожа на небольшой нарывчик, но который почему-то не лечится народными средствами, мазями и порошками. А потом бац! И за 4-6 месяцев на тот свет.

    • Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

    Года два назад пришлось разговаривать с одним спецом из института противочумного. Она рассказала, что открыла природу сверхвысокой метастазирующей способности меланомы. Метастазы меланомы очень часто локализуются в головном в мозгу. Причиноа такой агрессивност мелономы заключается в ее происхлждении из бета-клеток иммунной системы. Поэтому и демонстрируется тропность меланомы к мозговой ткани и объясняется высокая метастазирующая способность. Я ей сразу же поверил- очень просто все сходится.

    Такое происхождение объясняет высокую смертность и тяжелую терапию

    • Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

    Очень хотелось бы, чтобы результаты были эффективными.

    Испытаний новых препаратов против рака было множество. Видов самих онкологических заболеваний тоже не мало. Меланома – это рак кожи. Впервые столкнулась с ней в 1989 году, второй раз – в 2011. Каково же было мое удивление, когда узнала, что за 20 лет не было достигнуто никакого прогресса в лечении этого заболевания. Препараты ни старые, ни новые эффективными не оказались. Думаю это во многом из-за того, что исследования, на мой взгляд, ведутся по тупиковым направлениям: химио-и радиотерапия. Эти методы лечения жестоки, малоэффективны и часто приводят к таким побочным явлениям, что пациенты умирают от них, а не от ракового заболевания. Химио- и радиотерапия стоят огромных денег, что очень выгодно тем, для кого это всего лишь бизнес, а потому альтернативные исследования и методы лечения всячески зажимаются. Например, очень интересны опыты и наблюдения В.И.Говалло.

    Он нашел сходство в росте раковых клеток с ростом плаценты. Но если в случае с онкологией ничто пока не может обуздать рост раковых клеток, то рост плаценты прекращается на 56 сутки беременности. Мне не известно чтобы, кто-то серьезно занимался исследованиями в этом направлении, получая поддержку финансовую и научную.

    • Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии
    Читать еще:  Рак гайморовой пазухи симптомы

    “Думаю это во многом из-за того, что исследования, на мой взгляд, ведутся по тупиковым направлениям: химио-и радиотерапия. Эти методы лечения жестоки, малоэффективны и часто приводят к таким побочным явлениям, что пациенты умирают от них, а не от ракового заболевания. “

    На днях прочитал интересную заметку о лечении лейкоза. У больного забирали костный мозг, а потом облучали смертельной для костного мозга дозой рентгеновского облучения (лучевая болезнь. Все кроветворные клетки погибали и вместе с ними продукты стволовых кроветворных клеток). Потом больному вводили его собственные клетки костного мозга. В 30% больные полностью излечивались от лейкоза. Павда смертность от лучевой болезни была очень высокой.

    Так же образом можно лечить и меланому. Сначала взять костный мозг о потом селективной химиотерапией убить все кроветворные клетки и вновь ввести забранный костный мозг. Меланома погибнет тоже, т.к. она происходит из тех же прародителей что и кровь.

    Но вот как уменьшить смертность под лучом? Нужны исследования.

    • Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы отправлять комментарии

    “. ничто пока не может обуздать рост раковых клеток, ,”

    Это и есть главное отличие рака – уход от программируемой гибели

    Новое лекарство от рака PD-1

    Он сослался на разработчиков лекарства — президента компании BIOCAD Дмитрия Морозова.

    Отличие лекарства нового поколения в его пролонгированном действии, которое не прекращается после отмены приема. А запускает иммунную систему на борьбу с раковой опухолью.

    В результате у 30-40% пациентов с метастатическими опухолями в отличие от химиотерапии, удается достигать длительного ответа на лечение. Показатели выживаемости достигают ранее «немыслимых значений», докладывают разработчики. Шанс на жизнь при лекарственной терапии получают пациенты с самыми тяжелыми формами рака.

    Препарат сейчас проходит вторую стадию клинических испытаний, когда пациенты получают лечение. Через год-полтора лекарство может появиться в продаже, ожидают в Минздраве.

    Кроме того, сообщили «РГ» в компании BIOCAD , сейчас проводятся клинические исследования другого инновационного препарата для лечения аутоиммунных заболеваний, в частности, тяжелых форм псориаза. Лекарство по ряду характеристик значительно превосходит швейцарский препарат, который в 2016 году зарегистрирован в России.

    Это новое направление в современной медицине — препараты генной и клеточной терапии,- которые способны вылечивать заболевания, ранее не поддававшиеся лечению.

    «Мы сейчас на таком этапе, когда мы в числе самых передовых стран мира научились делать таргетные, то есть «точечные» препараты для блокады развития той или иной опухоли. В этом году мы вышли на клинические исследования, сейчас идет уже вторая фаза исследований первого отечественного препарата. Сейчас он носит название PD-1, потом, наверное, будет какое-то другое. Он показал фантастический результат по устранению метастазирующих меланом», – заявила Скворцова.

    Для начала, PD-1 – это название не препарата, а клеточного белка-«мишени». Взаимодействуя с ним, биологический препарат в виде моноклонального антитела может выключать «невидимость» раковой опухоли и запускать иммунный ответ организма, который сам начинает уничтожать переродившиеся клетки.

    Благодаря таргетному воздействию на определенный белок минимизируются нежелательные побочные эффекты, характерные для традиционной противораковой химиотерапии.

    В мире таких «анти-PD-1»-препаратов всего два: Опдиво (ниволумаб) от Bristol-Myers Squibb (BMS) и Китруда (пембролизумаб) от MSD. Китруда была зарегистрирована на Российском рынке в ноябре 2016 года, а Опдиво — в декабре.

    О начале клинических исследований (КИ) препарата «анти-PD1» официально объявила в июле 2016 года отечественная компания «Биокад».

    Подозрение, что министр говорила именно об этом продукте, только укрепляется, если вспомнить, что совсем недавно – в понедельник, 26 декабря, Вероника Скворцова вместе с президентом РФ Владимиром Путиным и президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым посетила исследовательский комплекс «Биокада» в Петербурге.

    Британская газета Daily Mail даже написала, что лидеры России и Казахстана искали там «таблетку молодости», чтобы жить до 130 лет.

    Но на самом деле основатель и совладелец компании Дмитрий Морозов рассказывал высокопоставленным гостям о перспективных разработках, в том числе препарате BCD-100 – «анти-PD-1» моноклональном антителе, которым с июля 2016 года начали экспериментально лечить пациентов с метастазирующей меланомой четвертой стадии.

    Поиск в Реестре выданных разрешений на проведение клинических исследований лекарственных препаратов также показывает, что из отечественных компаний, кроме «Биокада», никто таких КИ не ведет.

    Правда, из того же реестра выясняется, что Вероника Скворцова несколько забежала вперед – BCD-100 пока что официально не вышел на вторую фазу КИ.

    «Насколько мне известно, никто в России, кроме нас, не довел разработку аналогичного препарата до стадии клинических исследований. Первая фаза КИ, основной целью которой является оценка безопасности, идет в настоящее время, а вторая, в рамках которой обычно оценивается эффективность препарата, формально еще не началась. Однако поскольку первую фазу мы проводим на онкологических больных, то параллельно с безопасностью препарата оцениваем и его эффективность. Результаты обнадеживающие. Таким образом, уже в исследовании первой фазы мы частично достигаем целей второй фазы (предварительная оценка эффективности)», – поясняет оговорку министра основатель и совладелец «Биокада» Дмитрий Морозов.

    Читать еще:  Народные средства от рака поджелудочной железы

    В общем, о том, когда мы увидим препарат на рынке, говорить пока рано – на клинические испытания может уйти еще несколько лет. Хотя Морозов надеется, что в связи с большой социальной значимостью проекта процесс регистрации может быть ускорен.

    «Стоит заметить, что именно на основании результатов расширенной I фазы КИ американское FDA два года назад зарегистрировало первый в классе препарат – пембролизумаб [Китруда. – Vademecum]», – говорит он.

    По данным Московского научно-исследовательского онкологического института им. П.А. Герцена, в конце 2015 года число больных меланомой, состоящих на учете в российских онкологических учреждениях, составляло 83,3 тысячи человек.

    Если говорить о мировом рынке иммуноонкологических препаратов, то, по прогнозу компании Global Data, к 2024 году он достигнет объема $34 млрд. Из них $24 млрд придутся на таргетные препараты, в том числе $10 млрд на Opdiva и $7 млрд- на Китруду.

    Новый препарат от рака — прорыв российской фармацевтики?

    Лента новостей

    Все новости »

    Лекарство, разработанное компанией BIOCAD, успешно прошло две фазы клинических испытаний. По словам главы Минздрава Вероники Скворцовой, препарат показал «фантастический результат по устранению метастазирующих меланом»

    Фото: Stefan Wermuth/Reuters –>

    Минздрав заявил об успешном испытании российского препарата от рака. Сейчас проходит вторая фаза испытаний. Это первый отечественный препарат, который показал «фантастический результат по устранению метастазирующих меланом», заявила глава Минздрава Вероника Скворцова каналу «Россия 24».

    «Мы в числе самых передовых стран мира научились делать таргетные, то есть точечные препараты для блокады развития той или иной опухоли», — сказала министр. Препарат носит название PD-1. По словам Скворцовой, в дальнейшем он может получить другое торговое наименование. Лекарство разработала российская фармацевтическая компания BIOCAD.

    Если дальнейшие испытания пройдут так же успешно, можно будет говорить о настоящем прорыве в отечественной фарминдустрии, считает руководитель отдела лекарственного лечения опухолей Московского научно-исследовательского онкологического института имени Рогачева Николай Жуков.

    Николай Жуков руководитель отдела лекарственного лечения опухолей Московского научно-исследовательского онкологического института имени Рогачева «Это препарат, который настраивает иммунную систему на то, чтобы атаковать опухоль. Это препарат, относящийся к группе иммунотерапии. Таких препаратов в мире уже есть достаточное количество, зарегистрировано для клинического применения как минимум три зарубежных препарата из этого класса. Но наша отечественная компания BIOCAD пошла нетипичным для нашей страны путем: она не стала делать копию чьих-то разработок, это не дженерик, не биоаналог, это своя оригинальная молекула, разработанная с нуля. Да, они не открыли этот путь, класс препаратов был открыт другими, но они разработали собственный препарат, относящийся к этому классу, и он прошел через первую фазу — самые ранние испытания, которые проводятся на пациентах, не имеющих других шансов не просто на какое-то продление жизни, а даже на вменяемый противоопухолевый эффект, и любой противоопухолевый эффект считается успехом. Если он действительно покажет и подтвердит свою эффективность, для нашей страны это действительно будет прорыв, потому что зарубежные препараты из этого класса стоят баснословных денег, они не будут доступны для отечественных больных. Конечно, это революционная группа препаратов».

    Во время первой фазы испытаний производитель только проверяет безопасность своего препарата, на второй — подбирает дозу, и только третья фаза испытаний может доказать его эффективность. Сейчас проходит только вторая, поэтому говорить о прорыве пока слишком рано, разочарования уже были, говорит директор Института экономики здравоохранения НИУ ВШЭ Лариса Попович.

    Лариса Попович директор Института экономики здравоохранения НИУ ВШЭ «Если это только вторая или даже первая стадия испытания, то еще очень-очень далеко до выхода. На первой стадии на добровольцах смотрят безопасность, на второй — терапевтический эффект, и только третья стадия позволяет сравнить препарат с аналогичными. Хорошо, что у нас происходит поиск новых молекул, и очень хочется верить, что этот препарат действительно даст эффект, но на этих стадиях говорить о перспективах, мне представляется, рано. Даже если до клиники или на первом этапе он показывает революционные эффекты, к сожалению, зачастую бывает, что по параметрам безопасности, эффективности либо токсичности потом приходится снимать препарат с дальнейшего исследования. Очень много было таких претендентов на революцию, но революций в фармацевтике сейчас случается мало. Хочется верить, что он будет революционным, я оптимист».

    По информации Минздрава, за последние десять лет число больных раком в России выросло на 18%. В настоящий момент от онкологических заболеваний страдают около 3 миллионов россиян.

    Ссылка на основную публикацию
    Adblock
    detector